ПРЕДИСЛОВИЕ ПУБЛИКАТОРОВ

ЛИТФОНД РОССИТЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

БАЛЛАДА О ПРИМЕРНОМ МУЖЕ

БАЛЛАДА О ГАНГРЕНЕ

БАЛЛАДА О ВЕЧНОМ

О ХЛЕБЕ, КАЧЕСТВЕ ПРОДУКЦИИ И РАБОЧЕМ КОНТРОЛЕ

ПЛОХО И... ХОРОШО!

Песня для кинофильма “МЕСТО ПОДВИГА ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ”

РАЗДУМЬЕ О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ

НА СМЕРТЬ ПОЭТА

ГАВРИЛА И ЭЗОПЪ

Ангел или архангел?

D. Филатов & S. Купеев "ГАВРИЛИАДА"

 ЛИТФОНД РОССИТЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 


Литфонд
Российской Федерации

Уважаемые Сергей и Дмитрий!

На Ваш запрос о Д.С Ляцком сообщаем.

Дата и место рождения Л. неизвестны. Происхождение – предпол. из польских дворян, поскольку в первых свидетельствах о деятельности Л. он проходит под фамилией “Лятцкий” - старинная шляхетская фамилия от слова “lбto”, что означает “год”. Или, в широком смысле, “года”, “лета”, “времена”. Примечательно, что 1562 году, когда князь Курбский бежал в Литву, спасаясь от Ивана Грозного, из Литвы в Россию бежал дворянин Гжегож Лятцкий – предпол., предок Л. Предположение основано на записи в неопубликованном дневнике Шкловского: “Не забыть справиться в Литфонде о письмах Гжеся великому князю Литовскому. А то неловко перед Л. Который раз напоминает, а я - как <далее зачеркнуто>”.

Первые упоминания о деятельности Л. содержатся в полицейских протоколах начала века. Л. неоднократно задерживался за драки с известными поэтами, прозаиками, драматургами и критиками, но из-за отсутствия официально зафиксированных жалоб ни разу не привлекался к ответственности. Более того – в Архиве Литфонда есть документы, позволяющие предположить, что Л. жил на средства однажды оскорбленных им литераторов. Так, в неопубликованном дневнике Есенина есть запись: “Заходил Л., пили мировую. По моей просьбе Л. читал стихи о рязанском поэте Гавриле. Гости смеялись. Драка началась, когда Л. закричал зашедшей женщине: “Пей со мной, паршивая сука!” Чудесная строка, я ее развил. Л., уходя, взял в долг 20 рублей. И Бог с ними!”

Архивные дневники и мемуары классиков свидетельствуют о незаурядных литературных способностях Л. К сожалению, кроме восторженных реплик о его таланте, никакими другими вескими доказательствами Литфонд не располагает. Причину можно понять из неопубликованного письма Пастернака Чуковскому. Пастернак пишет: “Корней Иванович, голубчик, моим ты Айболитом будь! Тьфу на меня! Совершенно не могу работать. Третьего дня зашел Л., самый злой из добрых гениев. И с порога: “Гаврила взял “чернил”, и выпил, и плакал, и рыгал навзрыд!…” Под ”чернилами” Л. подразумевал дешевую мадеру, которую принес с собой. Какая мерзость, какая дикая чушь! Из-за нее я сутки напролет боролся с отвращением к находившимся в работе стихам о феврале – стихи, постскриптуму подобно, на суд Ваш посылаю я. Тьфу-тьфу-тьфу! упаси, Господи! - теперь Вы понимаете, каково мне! Я едва не проникся на всю жизнь гадливостью к четырехстопному ямбу. Вчера с полки упал томик Лермонтова, раскрылся на “Парусе” – так я чуть в Ригу не уехал! “Белеет парус одинокий в тумане моря голубом, Гаврила общества пороки бичует в обществе любом!” Это не Л., это я придумал! Слава Богу, вчера на ночь глядя снова зашел Л., отдать 100 рублей долгу. Деньги я не принял, зато взял обещание не писать, а там более не публиковать стихов о Гавриле, сочиненных якобы от моего лица. Л. к моему удивлению легко согласился, и мы выпили мировую на его сотенную. Утром Л. ушел, заняв шесть гривен на извозчика. Бог с ними, с деньгами, но поймите, голубчик – чувствую себя Сальери! К слову, как Вам имя для доктора – Айболит?”

Единственный широко известный отпечаток личности Л. сделали Илья Файнзильберг и Евгений Катаев – они же Ильф и Петров. Вот как описал этот процесс Евгений Петров в неопубликованном фронтовом дневнике: “Гаврила был корреспондентом, Гаврила звался военкор! Черт знает почему вспомнил Сергеича. Сначала день, когда мы втроем с покойным Илюшей пошли на шальной гонорар покупать двум мьлодцам белые брюки - а вместо них купили дикие портки из контрабандной ткани цвета “индиго”. Портки были гигантского размера, продавец врал, что их шили для статуи Свободы, но после стирки они ужались – за эту выдумку мы их и купили. Носить портки было невозможно, но каждый раз, приходя с ящиком легкого, дядя Митя заставлял нас влезать по человеку в штанину и говорил безумный тост. “Выпьем за то, что Гоголь не был русофобом и погромщиком! Сколько лет прошло, а я помню его слова: “Не из хохляцкой шинели, а из залетных порток выпрыгнут в литературу русак с евреем, да как пойдут!…” - тут Гоголь подавился смехом сквозь слезы, сунул мне целковый и сказал: “Сходи-ка, польская душа, купи на углу “Тараса Бульбу”, новое издание с картинками. А сдачу себе оставь.” И вот стою я перед вашими портками…” - тут Сергеич заходился смехом до слез и являл из кармана пятак гоголевских времен. Пряча глаза, мы выпивали. А потом мы затеяли возню с “12 стульями”, и по ходу дела нам понадобился образ поэта-халтурщика. Смешно и стыдно - сколько ни бились, халтурщик выходил у нас как живой, но дико похожий то на Пастернака, то на Есенина, то страшно сказать на кого. Короче, дело встало. И спас роман понятно кто. Выпивая в очередной раз с дядей Митей, мы, не вылезая из дурацких порток, пожаловались ему на пробуксовку. Дослушав стоны, дядя Митя встал на стул – мы себе такой роскоши позволить не могли! – и зачитал стихи о Гавриле, которые он якобы сочинил, шагая с ящиком легкого. Это была “Баллада о примерном муже”. Мы дослушали и выпятились на дядю Митю. “Ну?” – спросил он. “Смешно.” – сказал Илюша. “Ну?“– еще раз спросил дядя Митя. И тут до нас дошло!

Мы лежали на полу, каждый в своей штанине, и стучали пятками по паркету. Потом, откачав Илюшу, у которого уже было плохо с легкими, мы переместились за стол. Торговец многоликим Гаврилой был виден насквозь и в любом положении. Речь пошла о благодарности. Илюша от щедрой еврейской души предложил дать герою фамилию Ляпис-Трубецкой - в честь Д.С.Ляцкого. “А крестить уж мне позволь, – кивнув, добавил дядя Митя. – “Будет Никифором. Имя хорошее, а поэтов с ним не знаю. Ну, я пошел…”.

И тут нас осенило! Не сговариваясь, мы подняли с полу, каждый за свою штанину, брюки статуи Свободы. И поднесли их Дмитрию Сергеевичу.”

Дата смерти Л. также неизвестна. В закрытых архивах контрразведок “белого движения” и “повстанческих армий”, (а также в архивах ВЧК-ОГПУ-МГБ) хранятся протоколы полевых судов (а также заседаний “троек” и закрытых трибуналов) с решением о предании смертной казни господина (а также гражданина и товарища) Ляцкого Д.С. Примечательно, что факт преступления всюду описывается крайне туманно, зато в каждом документе Л. вменяется “глумление над литературой особой ценности, выраженное в особо опасной форме.”

Архив Литфонта РФ уведомляет Вас о том, что в ближайшее время он намерен обратиться с просьбой к родственникам и потомкам Ляцкого Д.С. о предоставлении Архиву для последующего изучения документов, проливающих свет на биографию и творчество Л. Оплату гарантируем.

С уважением,

Начальник

архива связей с общественностью

Архива Литфонда РФ _______________ (Н.Воскобойников)

Москва, 28 января (1) 1999 года

Приложение - брюки из джинсовой ткани, 1 шт.


(1) Дата чудесным образом совпадает с днем рождения В.П.Катаева – автора идеи “Двенадцати стульев”, человека, которому Ильф и Петров посвятили этот роман. Публикаторы восприняли совпадение как знак свыше.


Wowwi Home Page


  Стихи:
Wowwi
Leonid M.
 Сергей Городенский
Стихи
uncle GO
Морские песни
неликвиды

 Татьяна Перцева
Стихи
Стихи в прозе

  Стихи и Проза:
Д. Филатов & С. Купеев

  Проза:
Борис Худимов
Марина Кошкина
 Татьяна Перцева
Девочкины рассказы
сценарии снов

 Переводы:
Wowwi


© Wowwi 1999-2017 wowwi@mail.ru
Опубликовать в своем блоге livejournal.com